— Три недели назад Вы анонсировали свой камбэк. Получили много сообщений?
— Мне написали Серена [Уильямс] и Моника Селеш. Это были очень позитивные слова. Когда Серена говорит, что я настоящий пример храбрости — это слышать очень приятно. То же самое с Моникой, которая была для меня абсолютным кумиром в детстве. Когда она говорит мне «Ты — чемпионка Уимблдона, которой я никогда так и не стала», это нечто исключительное. Моника посоветовала мне не торопиться. Она вспоминает, что вернулась в тур слишком рано, с лишним весом, за что пришлось заплатить несколькими маленькими травмами. Моника сказала, чтобы я была осторожна и вновь выступала в туре с оптимальным для себя весом. Это тот совет, которому я собираюсь последовать.
— Какой сейчас у Вас распорядок дня?
— В 9 утра я приезжаю в Национальный тренировочный центр, а уезжаю оттуда в 9 вечера. Около 3,5-4 часов ежедневно я занимаюсь теннисом, 2-2,5 часа фитнесом, потом восстановление. Между сессиями я делаю небольшие паузы вон там (показывает на софу за своей спиной).
— Такой, скорее затворнический образ жизни, Вам подходит?
— Я его люблю. Думаю, что все спортсмены высокого уровня это любят. Чтобы достичь топовых результатов, все это должно тебе нравится. Другой вариант просто невозможен.
— И все еще есть что-то, что Вы хотите доказать самой себе?
— Я должна доказать себе, что жива.
— Но ваш организм все еще страдает.
— Вот почему мне потребовалось полтора года, чтобы найти нужную энергию.
— Были какие-то последствия?
— Больше нет, но они были долгое время. Я не могла есть то, что хотела.
— Вы беспокоитесь о своем весе?
— Нет, после того, что со мной случилось (улыбается). Благодаря этому я научилась смотреть на вещи, видя общую картину. Раньше я много жаловалась после трудного дня тренировок. Сегодня для меня это совсем другой опыт, потому что это не идет ни в какое сравнение с тем, что я пережила. Я просто счастлива проснуться утром, быть здоровой, иметь силы и просто проживать этот день. Выбирать радикальные методы и терять 10 килограмм за месяц — это невозможно. С другой стороны, я придерживаюсь своего режима питания.
— Больше нет угрозы превратиться в скелет, как это было на Уимблдоне?
— Нет. Я потеряла много веса еще до того, как подцепила вирус, из-за своего бывшего парня, который превратил мою жизнь в ад. Он действительно был абсолютный подлец. Из этой истории я тоже вынесла много уроков. Из-за своего характера я мирилась с тем, что неприемлемо на самом деле. Я говорила себе, мол, «ничего серьезного, ничего серьезного», и в итоге это меня совершенно разрушило. Я больше не хочу так жить. Это правда, я потеряла много веса, я была слаба, и с ослабленным иммунитетом я подхватила вирус в Индии, который меня и добил. Я уже была экстремально худой, или даже тощей, но я этого не замечала. 
— Вы постоянно слышали, что у вас лишний вес…
— Когда я завершила карьеру, то была самым счастливым человеком в мире. Потом в 2014 году я встретила своего бывшего парня и он каждый день повторял мне, что я толстая. КАЖДЫЙ ДЕНЬ. Когда на улице он видел худенькую девушку, то говорил мне, «ты видишь, какая она худая и симпатичная». Это мне не помогало.
— Вы хотели похудеть ради него и все закончилось плохо?
— Если однажды ты попадаешь в ловушку, из нее уже трудно выбраться. Потом я стала весить очень мало, но это уже был стабильный вес. Затем, когда подходил Уимблдон (2016), мой вес был уже меньше некуда.
— Спустя больше года не существует каких-либо рисков из-за того, что Вы так много тренируетесь?
— Сегодня я не считаю, что подвергаю себя опасности. Если бы было иначе, я бы остановилась. Я прошла все медицинские тесты и все в порядке. Если я стану тренироваться интенсивнее и увижу, что это начинает вредить моему здоровью, я оставлю свое возвращение и скажу: «Извините, я представляла это возможным, мы думали, что это реально, но есть медицинские противопоказания, поэтому я останавливаюсь». Это не будет личное поражение. Просто в 33 года после всего, через что я прошла, мое тело больше не выдерживает.
— Когда мы вспоминаем Вас на Уимблдоне, мы не можем не задаваться вопросом, есть ли сейчас угроза здоровью.
— Если я вновь вернусь на Уимблдон, это будет означать, что у меня есть внутренняя сила.
— Но Вы уже это показали!
— Я в этом не так уверена (улыбается). Мне нужно доказать это себе хотя бы во второй раз. Не кому-то другому, а хотя бы себе. Я позволила другому человеку себя разрушить, а ведь я не думала, что это возможно. Я была поглощена и позволила себя до такого довести. Я так счастлива снова быть на корте, что каждый день переживаю радостные моменты.
— Есть ли психолог, который Вам помогает?
— Нет, потому что это было бы слишком сложно. Я не чувствую, что в нем есть необходимость.
— Ваш экс-парень настолько снизил вашу самооценку, что Вы чувствуете необходимость заново ее выстраивать?
— В моем возвращении как бы две стороны. Вот почему я вкладываю в это столько сил. Первое — это мое исцеление, моя попытка доказать, что пускай я и была в сантиметрах от смерти, я могу еще раз выйти на теннисный корт и бороться три часа, чтобы победить в трехсетовом матче. Вторая причина — это все то, что меня подавляло. Каждый день, каким-то коварным способом, он опускал меня ниже плинтуса. Я хочу доказать, что я вновь могу подняться.
— То есть, это процесс перестройки?
— После Уимблдона-2013 я сказала себе: «Я осуществила свою мечту, теперь я буду счастлива до конца своих дней». Я каждый день могла радоваться жизни. Он забрал это все. Он ежедневно отбирал это шаг за шагом. Он даже забрал мою любовь к игре. Каждый раз, когда мы вместе играли в теннис, он делал все что угодно, только лишь бы обыграть меня, например, становясь в пару с игроком сильнее, а у меня был самый худший партнер. Та же ситуация была, когда мы играли одни. Так что, он забрал у меня все. У меня получилось выбраться из всего этого, но потребовалось время. 18 месяцев — это долгий период. Я была молодой, у меня была настоящая любовь, я жила с этим человеком изо дня в день. Но я не думала, что по мне можно так ездить. У меня был характер.
— Значит это своего рода реванш?
— Определенно.
— Возвращение настолько важно для Вас.
— Да, но несмотря на результат, выйти на корт будет для меня победой. Я никогда не забуду Уимблдон-2016, никогда не забуду. Когда доктор сказал мне, что я не смогу выступить на турнире легенд, потому что мое сердце было настолько слабым, что существовал риск сердечного приступа… а прошло только три года с тех пор, когда мое имя появилось на доске чемпионов, это был для меня настоящий удар, так жестоко!… Когда я пошла спать, то не знала, буду ли еще жива на следующий день.
— Итак, каким будет ваш сезон, станете ли пропускать турниры на грунте?
— Я не в той же ситуации, как Агасси или Нисикори (которых упомянул ранее журналист). Они не были в шаге от смерти. Честно скажу, я не собираюсь играть на каких-то «челленджерах». Я играла на 50-тысячниках, когда мне было 16. Я не буду делать это снова в 33. Если я возвращаюсь, то буду стараться играть значимые матчи на больших кортах и вновь проживать эти эмоции. Это не вопрос рейтинга. Я не собираюсь строить 25-матчевый график. Если начну выступать в Майами, то грунт не буду пропускать. У меня будет облегченное расписание с Мадридом, Римом и Ролан Гаррос. Если я не начну играть в Майами, тогда пропущу и грунт, поеду в Ноттингем, Бирмингем и на Уимблдон.
