Восьмая ракетка мира Феликс Оже-Альяссим ответил на вопросы журналистов после поражения от Нуну Боржеша в первом круге Открытого чемпионата Австралии.
Канадский теннисист выиграл первый сет, но не смог завершить встречу, снявшись после проигрыша двух последующих партий. Официальной причиной отказа стала физическая проблема из-за судорог. Оже-Альяссим стал первым игроком топ-10, покинувшим Australian Open, как среди мужчин, так и среди женщин.
— Феликс, неудачный день. Можешь рассказать, что произошло на корте и как ты себя сейчас чувствуешь?
— Я в порядке, но у меня начались судороги в самом начале третьего сета. После этого стало очень сложно быть конкурентоспособным на таком уровне. Я попытался продолжить еще некоторое время, но сегодня это было невозможно.
— Это связано с жарой, влажностью, обезвоживанием или с чем-то еще?
— Сейчас у меня нет всех ответов. Я стараюсь быть максимально профессиональным во всем, что делаю: хорошо готовлюсь, подхожу к делу серьезно. Я люблю этот спорт, люблю играть в теннис, поэтому делаю все, что в моей зоне контроля, чтобы быть готовым.
И именно поэтому это особенно больно. Потому что если бы я осознавал, что был недостаточно готов или что-то недоработал, тогда нужно честно признать это. Но даже будучи честным с самим собой, я пока не могу полностью понять, почему это произошло.
Раньше со мной такого не случалось, так что теперь придется во всем разобраться.
— Я хотел спросить — когда ты в последний раз испытывал нечто подобное? Честно говоря, я не помню, чтобы у тебя были судороги, наверное, со времен детства.
— Да, особенно так рано на турнире. Если брать, например, матч с Янником на US Open, там мы дошли до полуфинала, был третий сет — это совсем другая история. Но вот так рано — и в турнире, и в самом матче — я вообще не могу вспомнить подобного за всю свою карьеру.
— Когда именно это началось по ходу матча? В какой момент ты почувствовал проблему?
— Думаю, в третьем сете. Хотя, если честно, сейчас сложно точно вспомнить. Иногда ты можешь почувствовать что-то во время прыжка на подаче. Я не до конца уверен, было ли это в конце второго сета или уже в начале третьего, но где-то в этом промежутке.
Сначала ты не паникуешь. Думаешь: может, это просто одно неудачное движение или прыжок. Но затем, когда начинаешь двигаться из стороны в сторону, спринтовать, и каждый раз появляются судороги — ты уже понимаешь, что происходит.
— Когда ты поговорил с физиотерапевтом в конце третьего сета — о чем шла речь? Ты решил продолжить, но затем довольно быстро снялся. Что стало решающим фактором?
— Это не первый подобный опыт в моей карьере. Я просто понял, что ситуация развивается не в правильном направлении. Мне не нравится находиться на корте в таком состоянии.
Я хочу быть на корте, чтобы побеждать. Хочу соревноваться с соперником. А не просто стоять там, словно «груша для битья». В этом нет смысла. В какой-то момент нужно принять решение и двигаться дальше.
— Мы знаем, что ты болел во время United Cup. Это могло как-то повлиять на твою подготовку?
Честно говоря, нет. После United Cup я взял один выходной и довольно быстро почувствовал себя лучше.
Затем мы постепенно наращивали нагрузку, очень аккуратно подходя к подготовке и времени на корте, понимая, что впереди сложные матчи. В некоторые дни я проводил по три–четыре часа на корте, в другие — немного снижал нагрузку, чтобы не загонять себя.
Мы как команда старались действовать максимально точно и взвешенно. Сейчас не время искать виноватых. Сейчас время всем собраться вместе и найти решения.
