Первая ракетка мира Карлос Алькарас пообщался с журналистами испанского издания MARCA после своей триумфальной победы на Australian Open
— Сколько вам удалось поспать в ту ночь, когда вы победили, и ложились ли вы спать вместе с кубком?
— Трофей я оставил своему отцу и дяде, потому что именно они сейчас могут лучше всего за ним присмотреть. Поспать удалось немного, ведь после матча и всего турнира с таким количеством адреналина заснуть было сложно. Хотелось бы, конечно, чтобы было время на празднование, но его не было.
Я вернулся в номер в половине третьего ночи и даже не ужинал. Заказал что-то поесть и был в номере с братом и несколькими друзьями, мы играли в одну игру. Лег спать примерно в половине пятого. Утром в понедельник у меня было много дел, поэтому нормально отдохнуть не удалось. Хорошо, что впереди был перелет, во время которого я смог немного восстановиться.
— После финала вы вспомнили тех, кто сомневался, что вам удастся показать хороший результат в Австралии. Насколько вы чувствовали, что многие люди ждали вашей неудачи здесь?
— Когда я приехал на турнир, я совсем не думал об этих людях. Но, конечно, я видел комментарии, слышал мнения и оценки. В конце концов, и критика, и похвала — все это стоит воспринимать правильно.
Правда в том, что уже после завоевания титула я вспомнил тех, кто говорил, что я не смогу, что этот турнир пойдет мне во вред, что я не покажу хороший теннис, или даже тех, кто ждал моего раннего поражения, чтобы иметь возможность критиковать дальше. Я вспомнил об этом в тот момент, но не для того, чтобы что-то кому-то доказать или показать, что они ошибались. Я сделал это исключительно для себя.
— Вы говорите, что в последнее время научились больше наслаждаться моментом и своей жизнью в теннисе. Возможно ли это с таким плотным календарем?
— Теннис имеет такую особенность, что турниры идут неделя за неделей, и очень сложно осознать, что именно ты сделал. Эти две недели в Мельбурне были чрезвычайно интенсивными: с большим количеством эмоций и серьезной ментальной нагрузкой. Сейчас мы будем стараться как можно лучше восстановиться, чтобы продолжать соревноваться. На данный момент я хочу побыть дома, отдохнуть и посмотреть, как в ближайшие дни будут реагировать тело и голова.
— Вашим соперником в финале был Новак Джокович, которому 38 лет. Видите ли вы себя на таком же уровне в этом возрасте?
— Я об этом не думаю. Но, конечно, было бы замечательно дожить до его возраста, соревнуясь с новым поколением теннисистов и играя в финалах турниров Grand Slam.
— Если расставить приоритеты на оставшуюся часть сезона, где для вас находятся Ролан Гаррос, ATP Finals и Кубок Дэвиса?
— Ролан Гаррос всегда будет среди главных целей. Очень сложно расставлять эти три турнира в каком-то порядке, ведь я дважды выигрывал в Париже, но этого никогда не бывает достаточно.
Кубок Дэвиса и Итоговый турнир ATP я еще не выигрывал. Все три соревнования — это четкие цели для меня. Я хочу достигать нового, но не могу сказать, что какой-то из них для меня важнее других.
— Делает ли титул на Australian Open особенно приятным тот факт, что рядом с вами был Самуэль Лопес?
— Правда в том, что я хорошо знаю, на что способен Самуэль. Я знаю, сколько времени он работал всю свою жизнь. Он замечательный наставник в теннисе. Когда я слушаю, как он разговаривает с моим отцом о тех временах, когда они сами играли, сразу видно, что это два человека, которые безумно любят теннис и испытывают к нему огромную страсть. То, что рядом со мной в Австралии были мой отец и Самуэль, действительно принесло мне особую радость.
— Вы говорили, что ваш брат Альваро будет играть более заметную роль. Уже обсуждали, на каких турнирах он дебютирует в качестве второго тренера?
— Пока мы не знаем, на каких именно турнирах он будет присутствовать и на какие поедет сам без Самуэля. Понятно только одно: Самуэль будет путешествовать со мной в 80 процентах случаев или даже больше. Он будет на самых важных турнирах, а на некоторые мой брат поедет сам. На какие именно — пока сказать не могу, ведь все может измениться. Как мне как-то сказали: планы существуют для того, чтобы их менять.
— Вернутся ли «волшебные руки» вашего старшего брата к вашим волосам или, возможно, этого лучше избегать?
— Никогда не знаешь наверняка, но когда-нибудь это точно произойдет. Такое уже бывало не раз. Например, перед US Open он взял машинку. Я доверяю своему брату на сто процентов, даже если иногда он может что-то испортить. Он всегда будет желанным гостем и с улыбкой. Машинка снова появится в его руках, когда это будет нужно.
— После финала вы пересеклись с Рафаэлем Надалем на Rod Laver Arena. Что он вам сказал?
— Он меня поздравил, и мы немного поговорили о матче. О том, как хорошо Новак начал встречу, насколько сложно все складывалось. Я сказал Рафе, что тактически начал матч не совсем правильно, что играл слишком прямолинейно, и он ответил, что также это заметил. Мы пообщались недолго, ведь у меня были свои дела, а он уже собирался уходить. Обняться с Рафаэлем с трофеем в руках было для меня очень особенным моментом.
— Вы говорите, что для того, чтобы считать себя легендой, нужно передавать болельщикам что-то другое. Не считаете ли вы, что уже сейчас даете людям то, чего не дает никто другой?
— Я думаю, что да, я действительно передаю что-то другое, по крайней мере это то, что я слышал. Мы пытаемся дать людям то, к чему они не привыкли.
Я имею в виду не только титулы или победы, а способ видения тенниса. Есть много болельщиков, которые привыкли смотреть на игру определенным образом, а я стараюсь дать им что-то новое, чтобы даже те, кому теннис кажется скучным или никогда не интересовал, могли им увлечься. Это то, что мне нравится, это мой способ понимания игры и получения удовольствия от нее. Но чтобы меня можно было считать легендой, это должно продолжаться годами.
— Вы — самая молодая первая ракетка мира в истории, самый молодой теннисист, который собрал карьерный Grand Slam и выиграл семь «мэйджеров». Считаете ли вы, что находитесь рядом с «Большой тройкой»?
— Нет, нет, я даже не приблизился к этому. Я смогу сказать, что нахожусь рядом с ними только тогда, когда у меня будет карьера продолжительностью 20-22 года и я буду выигрывать самые важные титулы сезон за сезоном. Именно ради этого я работаю. Я бью очень красивые рекорды, но то, чего достигли эти трое, почти невозможно повторить. Нужно работать, чтобы быть как можно ближе к ним или даже сравняться с ними. Но чтобы говорить об этом серьезно, впереди еще очень много лет.
— Что бы вы хотели сделать прямо сейчас, но не можете?
— Путешествовать, путешествовать и еще раз путешествовать. Уехать куда-нибудь. В феврале дома еще довольно прохладно, а я люблю хорошую погоду: море, пляж, тепло. Хотелось бы поехать в путешествие с близкими людьми, но пока это невозможно.
— Беспокоятся ли ваши родители, что в итоге у вас будет больше татуировок, чем у Серхио Рамоса?
— Нет, совсем нет. Я выбираю достаточно незаметные места. Я не делаю татуировки на лице или посреди квадрицепса, ничего такого. Это относительно небольшие татуировки — среднего размера. Именно поэтому у них не включается сигнал тревоги. Все под контролем.
